Во вселенной сорокатысячника всё в принципе работает на пафосе. Даже более того, всё из пафоса состоит. Человек в империуме может жить двумя путями — либо тихо и скромно, выжигая данный при рождении запас пафоса к сорока годам, либо воюя и превозмогая, приумножая свой пафос и живя дольше. Естественно все хотят жить подольше, поэтому война не прекращается ни на секунду. Отсюда и «there is only war». Пафос в человеке хранится везде, кроме головы, потому что там мозг. Потому что мозг генерирует несовместимые с пафосом мысли типа «Нецелесообразно с воплем ЗАИМПЕРАТОРААААА и мелтаганом нестись на танк». пафос из человека постепенно испаряется, чтобы предотвратить испарение, можно запаковаться герметичный паверармор. Шлем таскать необязательно — из головы пафос не испаряется, потому что его там нет. Кстати, именно по этой же причине у имперских гвардейцев такие непропорциональные головы: мало пафоса = маленькое тело. Исключением в гвардии являются комиссары — у них нет мозга, поэтому для предотвращения утечки пафоса они носят защитную фуражку, которая со временем пропитывается пафосом и тоже растет. Вернёся к паверарморам. Их мало, поэтому их дают носить только самым пафосным. Самых пафосных отбирают с детства, муштруют, делают пересадку правильного пафоса от старших товарищей, называют марином и запаивают в доспех на всю жизнь. За долгие годы превозмогания пафоса в доспехе обычно накапливается настолько много, что он напрочь вытесняет тело. В результате марин становится чистым пафосом в доспехе, иногда с примесью в виде головы. Если пафоса слишком много и доспех трещит по швам, то марина пересаживают в более вместительный терминаторский. Если и там становится тесно — то в самую пафосную оболочку — дредноут. Умирают марины в основном оттого, что им пробивают доспех, пафос вытекает, и у марина случается ломка от недостатка пафоса. Для этого у маринов есть апотекарии, которые большим шприцом собирают вытекший пафос и закачивают его обратно, не забыв отлить пять процентов себе. Или собирают пафос и отдают начальству для имплантации новобранцам, чтобы те поняли, что такое настоящий маринский пафос столетней выдержки. Но это только в случае, когда заливать пафос уже некуда. С оружем такая же картина. Есть, скажем, болтер. Если им подвиги совершать, то он будет расти, совершенствоваться, пока не станет хэвиболтером. Или ассолткой. Или мультимелтой. А если из него только на стрельбищах в мишени попадать, то он станет усыхать, пока не станет болтпистолетом. Если же и тут ему не повёзет, то он вообще перестанет громко пафосно бабахать, к нему приделают приклад, покрасят, обзовут лазганом и отдадут в гвардию.